4 апреля 1928 г.
«Природа становится все более величественной и горы грандиознее. Особенно ярки сегодня краски. <…> Долина, по которой мы идем, с уже журчащими ручьями, окружена массивами гор. И вдруг при повороте эти горы точно расступаются по мановению волшебного жезла и перед нами открывается новое широкое пространство с отрогами [не]далеких уже Трансгималаев, покрытых белыми шапками снега. К их подножиям тесно подошло большое озеро Данграюм-Цзо» [1].
«После семимильного перехода мы достигли низкого перевала с вершиной, отмеченной каменными пирамидами и мендангами. Отсюда открывался чудесный вид на широкую водную гладь священного Дангра юм тшо, одного из красивейших озер тибетских нагорий. Прямо на юге поднималась внушительная покрытая снегом меридианная горная цепь Тарко Ладжар или Тарко кангри. Доктор Свен Гедин доказал, что ее следует рассматривать как отдельный горный массив. Горная цепь протянулась на север до ущелья, разрезающего хребет, по которому проходил путь в Чокчу. С вершины перевала тропа повернула на юг и внезапно, как это часто случается с тибетскими дорогами, превратилась в широкую трассу, с обеих сторон окруженную мендангами» [2].
«Идем уртонами, то есть от аила к аилу, где уже подготовлены свежие животные. Шли 7 ч 10 м на юго-юго-запад, оставив с правой стороны озеро Данграюм-цо. Впереди, спускаясь с небольшого перевала, увидели высокие отроги Трансгималаев – Тарко (свыше 20000 футов). Во время пути лошадь, на которой ехал Н.К., трижды падала» [3].
«Идем уже около 7-ми часов, и я большую часть пути еду с Н.К.Р. Он говорит о перевоплощениях, забытом догмате, который некогда осмысливал христианское учение, бывшее тогда еще цельным нераздельным. Осмысливал свей неопровержимостью и логичностью. Этот догмат в скором времени научно и властно войдет в жизнь современного человечества в виде нового пути в царство духа, как новый реальный фактор вседвижущей психической силы; сочетание прежних эзотерических дисциплин со вновь даваемой человечеству Агни-Йогой. С другой стороны, Н.К.Р. указывает на весь ужас душевного состояния тех, которые прилепились к призракам погрузившегося в небытие ветхого мира. «Кладбище прошлого, — говорит Н.К.Р. – зачем прозябать среди могил, когда можно жить полной прекрасной жизнью перед перспективами яркого будущего. Будущего, дали которого теряются в лучах бесконечной эволюции миров»» [4].
«Почва была песчаной и мягкой, животные быстрой рысью приближались к нескольким стоянкам кочевников, которые, как нам сказали, являются местом нашего назначения.
У подножия перевала пришлось преодолеть узкую полосу болот. Лагерь был разбит на маленькой квадратной, ровной площадке в миле от юго-западного берега озера. Место называлось Лова Намо, и здесь проживал местный старшина, внушительного вида человек с очень вежливыми манерами. <…>
В местечке Лова, где мы расположились лагерем, находилось несколько стоянок кочевников. Некоторые семьи жили там постоянно и их палатки были обнесены стенами из камня и дерна для защиты от весенних и зимних ветров. Не было никаких признаков земледелия. Некоторые из наших проводников хорошо знали пути в провинцию Цанг, по которым доктор Свен Гедин пытался подойти к озеру. Я даже нашел человека, который бывал в Непале и немного владел хиндустани.
Трудно было получить надежную информацию относительно путей в Сага Дзонг. В нашем лхасском паспорте было указано, что власти Шенца Дзонга, как упоминалось, должны были помочь нам с транспортом до Сага Дзонга, но вскоре мы обнаружили, что те два представителя дзонга ничего не знали о дорогах в Сага и даже планировали оставить нас в Чокчу. Местный старшина не был уверен в том, что караван животных был подготовлен для нас в Чокчу. И потому мы решили послать одного из представителей Шенца в Чокчу тем же вечером, чтобы сделать все необходимы приготовления. Он выехал на новой лошади в сопровождении местного проводника. Им было велено ехать поспешно и договориться с другим представителем из Чокчу о том, чтобы сопроводить нас в Сага Дзонг.
Я знал, что южный маршрут вел из Лова в Сага Дзонг и пересекал Тарко Ла, расположенный юго-западнее озера. Этот маршрут был короче на десять дней и имел огромное преимущество в том, что проходил через населенную область. Официально он был известен под названием лхо-лам, или большая дорога, и кочевники, жившие вдоль этого пути, всегда держали наготове вьючных яков и ездовых лошадей или для правительственного улы, или как сменных животных. Я с трудом пытался убедить местного старшину отправить нас южным маршрутом, который давал всем большие преимущества, так как ему придется снабдить нас животными только для одного перехода. Он согласился, что это было бы лучшим решением для обеих сторон, но поскольку он имел непосредственный приказ от властей Нагтшанга послать нас в Чокчу, то был совершенно бессилен изменить наш маршрут. В этом он был не-преклонен, и хотя я сильно давил на него, он не изменил своего решения отправить нас другим путем» [5].
«До Чокчу, оказывается, остается всего три перехода – наши доньеры где-то сократили третью остановку. Надо отдать им должное – распорядительны и идут быстро. Из оставшихся пяти верблюдов двое плохо едят, видимо, слабеют. Один из них хромает. Верблюды не-привычны к этому климату, ни к этим высотам, дальше Лхасы они обычно не ходят, да и питаться в Тибете им нечем. Кормим распаренным ячменем, а лошадей – горошком» [6].
«День оставался спокойным и теплым, термометр в два часа дня показывал +13 ºС. Мы видели стаи диких гусей и чириков во многих водных заводях и на болотах к востоку от лагеря. Это был первый весенний день, и окружающие горы уже принимали ту темно-синюю и фиолетовую окраску, которая так характерна для горных районов Центральной Азии в весеннее время» [7].
«Вечер, садится солнце. Острые пики гор, до половины покрытые снегом, в фантастических тенях. Подножия мрачные, черные – а над самой цепью точно остановилось на ночлег облако, залегшее у вершин. Это цепь Тарке – так называется по-тибетски северные отроги Трансгималаев.
Н.К.Р. говорит: «Бороться, создавать и непоколебимо проводить свою идею – в этой работе создается облик человека». «Не следует отделять физический мир от духовного – они связаны, и их разъединяют по незнанию. Самая мудрая формула жизни: всегда соединение и никогда — разъединение»» [8].
«Ночь холодная. Утром в палатке – 5 ºС. Предстоит пройти равнину – нагорье к горам Тарко» [9].
«Теплое утро и прекрасный рассвет. Восток уже озаряется бледным предвестьем зари, а на западе ночное темно-синее небо и в нем полный диск бледнеющего месяца. Жемчужно-розовым светом начинают озарятся снеговые пики темных скалистых гор, потускнел и спрятался за громадами хребта Тарке месяц и синева неба переходит в снежную лазурь. И вдруг и горы и долина, и самое небо заливаются солнечным светом радостного утра» [10].
«Мы тронулись в путь вскоре после того, как восходящее солнце осветило снежные пики Тарко кангри. Это было незабываемое зрелище, предвосхищающие величественные горные пейзажи Трансгималаев» [11].
«Вышли в 8 ч. 12 м. утра при безветренной погоде, шли по песчаной равнине, покрытой отчасти камнями, отчасти мелкой галькой» [12].
«Путь шел вдоль южного берега озера. Почва была песчаной. И узкие овраги пересекали равнину южнее озера» [13].
«В безветрии, в тепле двигаемся мы в путь то по мелкому золотистому песку, то по скрежещущей под копытами лошадей гальке. В песке попадаются маленькие ракушки. Идем по широкой равнине, навстречу отрогам Трансгималаев, которые в трех разнотонных группах лежат в нескольких днях пути от нашего старого лагеря. Протянулось в дали озеро Догаюм-Цзо, еще покрытое льдом.
Часа через полтора хода подходим к быстрой горной реке Тарке-Цангпо. Начинается переправа. Сначала кора льда, потом быстрый неглубокий поток, вздутый таянием снегов, и опять ледяная корка у другого берега. Смотреть в воду – точно спокойная заводь, и только берега скользят мимо и быстро убегают. Лошадей сносит течением, у многих из всадников кружится голова. За нами переходят переправу верблюды и наш «great flut»» [14].
«Река Тарко-Цангпо, которая впадала в озеро, только вскрылась и была покрыта кусками плавающего льда, которые били по ногам животных и наносили ранения. Особенно тяжело было переправляться верблюдам. Они имеют естественное отвращение к воде, и нам стоило больших трудов благополучно переправить их через быстрый поток» [15].
«…во время ледохода знаем, насколько нельзя смотреть в эти стремительно несущиеся струи, пронизанные хрустящими льдинками. Нужно избрать дальнюю точку горизонта, чтобы не потерять равновесия. Эти два принципа «как можно выше» и «как можно дальше», всегда вставали перед человечеством. А сейчас встают, может быть, особенно остро.
Ох, эти несущиеся льдинки, острые-преострые, холодно-ломкие, коней пугающие, точно какие-то заледенелые сердца человеческие, которые и сами разбиваясь, в стоне, стараются подсечь твердую поступь всего ищущего «дальше» и «выше». Не против ли этих льдинок-сердец сейчас так стремительно обратилось сознание человеческое к огню» [16].
«Благополучно переправились через впадающую в озеро реку Тарко. Ледоход. Быстро несутся льдины. Далее до самых гор тянется песчаная равнина, покрытая вереском, болотной щеткой и впервые увиденными здесь кустами» [17].
«На другом берегу реки простиралось обширное плато, протянувшееся и покрытое можжевельником, — первый кустарник, который мы увидели за шесть месяцев путешествия по тибетским нагорьям» [18].
«Отдыхаем в безветрии, и лошади идут бодро. После долгого времени, многих месяцев, видим заросли кустарников, сменяемых травой семейства вереска и пучками болотной щетки. Идем по зарослям, и со всех сторон выскакивают зайцы и несколько лисиц» [19].
«В кочках травы находят себе убежище зайцы, водящиеся здесь в изобилии. На берегу озера пасутся многочисленные стада куланов и антилоп. Животные мало боятся людей, подпуская к себе человека ближе чем на 100 шагов. У небольших озерков по дороге встречались стаи горных курочек» [20].
«Еду рядом с Н.К.Р. Он говорит о духовных достижениях и о том, что под их действием претворяется внутренний мир человека. Не где-то в оторванности от земли и созерцании высших планов, а именно здесь в обычной жизни, происходит это претворение, и обычность делается волшебной сказкой величайших душевных переживаний – ибо сознание с плоскости низшего «я» — переходит на плоскость высшего. Каждая мысль об отрыве от ветхого ми-ра и его предрассудков, каждое стремление в поток космической жизни, каждое стремление к осуществлению общего блага есть ступень подъема. Но еще большим достижением в этой области является победа над холодом, голодом и низшими эмоциями. Конечно, говорит Н.К.Р., голоса тела не могут быть убиты, но сила в том, чтобы не поддаться их желаниям, не омрачить духа настроениями, происходящими в нижних этажах человеческой сущности. Необходимо волей подняться над желаниями низшего «я» и, забыв о нем, оставаться не тревожным низменными желаниями. И нет выше достижения, нет высшей победы над самим собой, как суметь повернуть рычаг и, закрыв двери, не допустить в сознание своих низших проявлений. И наоборот, открыть другие врата светлым прекрасным гостям из океанов мировой мысли. Каждый такой акт есть реальная ступень подъема сознания в области высшего «я».
Мы подходим к стоянке у озера» [21].
«Через четыре часа хода остановились у аила, около озера, почти у самых гор. Шли в юго-западном направлении. Завтра обещают большой переход через ущелье и перевал в горах Тарко. Днем на солнце + 19 ºС, в 3 часа дня + 24 ºС. После Нагчу это самый теплый, а главное – один из самых красивых дней. Н.К. отмечает неповторимую жемчужность Азии, перед которой многие другие краски природы кажутся искусственными и грубыми. Перед нами озеро, еще покрытое льдом в окружении разнообразных по цветовой гамме гор. В тылу лагеря – снеговые вершины Тарко и перед ними песчаная равнина, покрытая невысоким кустарником» [22].
«Прозрачный ручей, стекающий с горного склона, питаемы ледниками и тающими снегами, снабдил караван питьевой водой. Верблюды же наслаждались соленой водой озера. Место, где мы остановились, называлось Сугу Папце, и его главным недостатком, как места караванной стоянки, было полное отсутствие травы. За исключением кустов можжевельника, которые были пригодны для верблюдов, но не для лошадей. День был очень теплым термометр показывал +28 ºС. До самого позднего вечера мы сидели и любовались уникальной панорамой озера и окружающих гор, освещенных лучами заходящего солнца» [23].
«Люди в этих местах также дики, как и встречавшиеся ранее: никто из них не бывал нигде далее района своих кочевий. Находятся лишь отдельные лица, всегда глубокие старцы – бывавшие или слышавшие о существовании соседнего дзонга. Проводников приходится менять ежедневно» [24].
«Местные люди производят дикое впечатление, но странно, что они, встречавшие многих путешественников угрозами, оказывают нам знаки дружелюбия. Вечером Е.И. показывала целой толпе местных жителей, виды Америки, и они сказали, что Америка – хорошая страна, показав при этом большой палец» [25].
«После обеда иду на озеро и сажусь в скалах, посвященных богам стихий. Верхние окаймляют небольшой курган, на котором построены субурган, уснащенный сотнями тряпок-флагов. Сижу и смотрю на озеро. Кругом совершенная пустыня, ни аилов, ни стад. И в безветрии полная тишина. Нет ничего прекраснее этого многоречивого молчания природы. Озеро с дальними берегами, вздымающимися в горную цепь, небо с белыми облаками. Под самым горизонтом – все это слито нежной дымкой лазурно-пурпурных отдалений, и самое озеро, покрытое синевато-сероватым льдом, не резко входит в общую гармонию красок и очертаний. Чтобы передать красоту природы в панораме озера Данграюм, нужен не карандаш путевого дневника, а кисть художника – ибо иначе не передаваема эта, поистине жемчужность Азиатской картины…
Удивительно, что в недвижимости природы, на первый взгляд – чувствуется, если всмотреться, непрерывность биения пульса жизни самой планеты» [26].
Примечания
- Декроа Н. (Кардашевский Н.В.) С экспедицией Н.К. Рериха по Центральной Азии, — СПб., 2000. С. 285. Далее – Кардашевский Н.В.
- Рерих Ю.Н. По тропам Срединной Азии. – Самара, «Агни». 1994. С. 395. Далее — Рерих Ю.Н.
- Рябинин К.Н. Развенчанный Тибет. – Магнитогорск, «Амрита-Урал». 1996. С. 642. Далее — Рябинин К.Н.
- Кардашевский Н.В. С. 84-285.
- Рерих Ю.Н. С. 395-397.
- Рябинин К.Н. С. 642.
- Рерих Ю.Н. С. 397.
- Кардашевский Н.В. С. 285.
- Рябинин К.Н. С. 642.
- Кардашевский Н.В. С. 285.
- Рерих Ю.Н. С. 397.
- Рябинин К.Н. С. 642.
- Рерих Ю.Н. С. 397.
- Кардашевский Н.В. С. 285.
- Рерих Ю.Н. С. 397.
- Рерих Н.К. Твердыня Пламенная. – Рига, «Виеда». 1991. С. 15.
- Рябинин К.Н. С. 642-643.
- Рерих Ю.Н. С. 397.
- Кардашевский Н.В. С. 285.
- Портнягин П.К. Современный Тибет. – Ариаварта, № 2, 1998. С. 83. Далее — Портнягин П.К.
- Кардашевский Н.В. С. 286.
- Рябинин К.Н. С. 643.
- Рерих Ю.Н. С. 397.
- Портнягин П.К. С. 94.
- Рябинин К.Н. С. 643.
- Кардашевский Н.В. С. 286.